Большинству, но не Расселу. Бомбы, сброшенные в августе 1945 г. на Хиросиму и Нагасаки, стали событием, круто изменившим жизнь ученого. Десятилетие между его возвращением в Британию и началом антиядерной кампании, точкой отсчета которой явился знаменитый Манифест Эйнштейна — Рассела 1955 г., стало, по мнению Райена, переломным периодом в политической карьере Рассела. Ведь именно в эти годы он всецело посвятил себя политике, и именно в эти годы его вновь перестали понимать, за ним укрепился титул «овода» и «нового Вольтера».

Главное, что теперь занимало ум Рассела, это то, как донести свои идеи до широкой аудитории, как заставить к себе прислушаться. Середина XX века… Одного знатного происхождения, одних научных заслуг уже явно недостаточно. К тому же давно ушли в прошлое толстые политические журналы XIX в., на страницах которых он мог вести серьезную полемику и благодаря которым был бы, вероятно, услышан. Теперь требовались новые формы воздействия на умы современников, и поиском этих форм Рассел и занялся со свойственной ему неукротимой энергией.

МАНИФЕСТ ЭЙНШТЕЙНА — РАССЕЛА. УЧЕНЫЕ В БОРЬБЕ ЗА МИР

Трагедия Хиросимы и Нагасаки потрясла Рассела, стала импульсом для его размышлений о реальности всемирной ядерной катастрофы и — как следствие — о путях ее предотвращения. Его жизнь начиная с 1945 г. и до самой смерти в 1970 г. была посвящена общественно-политической деятельности: он выступал на митингах, в печати, по радио и телевидению, призывая современников задуматься о нависшей над человечеством смертельной угрозе.

Однако ошибочно было бы полагать, что позиция Рассела все эти годы оставалась неизменной. Так, в 1948 г. он активно выступал за сохранение ядерной монополии США, требовал, чтобы СССР прекратил разработки собственного ядерного оружия и даже предлагал — в случае отказа — сбросить ядерную бомбу на Москву.



8 из 48